Фотопутешествия

по ИНДИИ и НЕПАЛУ

Сикким. Первые впечатления

Дорога в Сикким была не простой. Я ехала на пассажирском поезде, который весь день шел по одному из самых бедных индийских штатов – Бихар. И на каждой остановке в поезд подсаживались люди, ехавшие на небольшие расстояния – в одну-две станции. Ехали они, как и полагается, «зайцем», без билета, и соответственно без мест. В индийских поездах по 3 полки на каждой стене, как и в России, однако у нас третья полка предназначена для багажа, а тут все три полки - для пассажиров. При этом в дневное время вторая полка опускается, иначе на нижней невозможно сидеть – расстояние между ними небольшое. Так мои спутники сидели на нижних полках - по 4 человека на полке, а кому не хватало места, те садились и на третьи полки, ногами болтая перед носом сидевших снизу. Плюс к этому на третьих полках полулежали обладатели своих законных мест. Поэтому в течение всего дня в каждом купе ехало не меньше 12 человек, не считая детей. А детей в индийских семьях много, и, конечно же, большинство пассажиров ехали с детьми. Например, со мной ехала одна семья, счастливые обладатели трех билетов, однако их было не 3 взрослых, а 4, и с ними 4 разновозрастных ребенка. К счастью, дети этой семьи были достаточно спокойные, что нельзя сказать о ребенке еще одних моих спутников, который плакал и кричал практически всю дорогу. Безбилетные пассажиры на мою третью полку не смели посягнуть, и я всю дорогу возлежала на ней, скидывая вниз резвящихся на стенах тараканов, и наблюдая за жизнью внизу. А там происходило много чего интересного. Несколько часов в вагоне ехали «заклинатели змей» – юноши, вокруг голов которых были обернуты яркие ткани. Вначале юноши прошли по вагону, извлекая характерную мелодию из сделанной из тыквы дудки, потом один из них сел на пол, достал плетеную корзину, открыл нее, и оттуда показалась голова кобры. И кобра стала танцевать под дудку юноши на радость мне и детям. Взрослые восприняли этот трюк очень спокойно, для них танцующая посреди вагона кобра была, похоже, обыденным явлением. Заработав немного денег, все три «заклинателя змей» улеглись спать прямо в проходе, и всем приходилось перешагивать через них. На станциях, как полагается, в вагон заходили попрошайки, которые, завидев белую леди, останавливались около меня, и, направив преисполненный страдания взгляд, протягивали руку и демонстрировали какое-нибудь увечье или болячку. И вида этих увечий мне становилось плохо, и я в ужасе отворачивалась от них. Один из таких попрошаек, который на четвереньках прополз по вагону, под шумок стащил кроссовки моего соседа. Но тот на станции совершеннейшим чудом заметил их под полой длинной шали нищего. Он изъял кроссовки, ударил ими нищего по спине, а тот, чтобы не попасть под горячую руку собравшихся вокруг мужчин, неожиданно исцелился, встал на обе ноги и в быстренько унес ноги подальше от разгоравшегося очага справедливости.

Плюс ко всему, многие пассажиры вагона, кажется, впервые видели белую леди, поэтому на меня постоянно были направлены изучающие взгляды – в Индии люди не привыкли стесняться, и не видят ничего зазорного в удовлетворении своего любопытства пристальным разглядыванием. Несколько раз я пыталась сптятаться от этих взглядов под шаль, но в вагоне было слишком жарко, поэтому приходилось возвращаться к моим любопытным спутникам. Иногда я напраляла недобрый ответный взгляд на кого-нибудь, однако индийцам был совершенно непонятно мое негодование. Им казалось, что мне нужна какая-нибудь помощь, и они начинали останавливать продавцов, беспристанно снующих по вагону, думая, что я хочу что-нибудь купить, но не знаю, как спросить.

Поезд несся, как сумасшедший, особенно ночью, и мне в полусне все представлялось, что если какая-нибудь заблудшая корова забредет на пути и случится столкновение, мы непременно слетим с рейсов. А я ехала в одном из первых вагонов поезда, и гибель в случае столкновения казалась мне неминуемой. Несмотря на скорость, мы порядочно опаздывали, а в Силигури поезд должен был прийти в 4.30 утра. Я боялась проспать, т.к. в шуме колес и при таком сильном раскачивании вагона услышать будильник было просто нереально. К счастью, один из моих соседей тоже выходил на моей станции, и я поручила ему разбудить меня.

В Силигури я приехала на «Сикким бас стейшн», и тут решила ехать не в Ганток – столицу Сиккима, а в маленький городок Пеллинг, автобус в который отправляется только раз в день в 11.30 утра. Я, умывшись на бас-стейшн и оставив рюкзак с компьютером в кафе, отправилась гулять по городу. В Индии учишься доверять людям, а когда путешествуешь одна, гораздо больше полагаешься на честность людей и волю судьбы – не ходить же по городу с рюкзаком. Раньше я боялась, а теперь просто предупреждаю, что в рюкзаке лежат ценные вещи, за которыми нужно присматривать повнимательнее.

Та часть Силигури, где я бродила, не имеет ничего примечательного – грязная река, священная как все индийские реки. Здесь люди стирают одежду, совершают религиозные омовения, на берегах сжигают умерших. Дома-бараки, двух-трех этажные жилые дома, колоритные велорикши, овощной рынок. Жители достаточно настороженно глядели на меня – то ли боялись, потому что не часто видят белых, то ли жители городов не такие приветливые, как в сельской местности. Однако, как всегда в Индии, изо всех сил старались мне помочь, когда я обращалась с какими-то вопросами.

Для того, чтобы поехать в Сикким нужно оформлять специальный пермит, и, если по дороге в Ганток пермит оформляется прямо на границе, то я ехала в Пеллинг через другой пограничный город, и пермит нужно было сделать в Силигури. На мой вопрос, работает ли офис в воскресенье, продавец билетов заверил что работает. Однако когда я подошла к офису в 10 часов, когда он должен быть уже открыт, мужчина невозмутимо сказал мне, что сегодня воскресенье – выходной. Продавец в билетной кассе расстроился, стал звонить куда-то, а все вокруг говорили, что мне нужно отменить билет. Я тоже расстроилась, потому что могла уехать в Ганток на 5 часов раньше, и уже была бы там, и не пришлось бы слоняться по городу в ожидании автобуса. Но, как это бывает в Индии, ситуация разрешилась в мою пользу. Несмотря на то, что воскресенье - выходной, служащий специально пришел в офис чтобы сделать мне пермит, автобус подождал меня, и я счастливая, хоть и уставшая, отправилась по запланированному маршруту.

В автобусе рядом со мной села женщина с достаточно уже взрослым сыном, и, разговорившись со мной, заняла половину моего сиденья. Женщина-непалка, а в Непале принято ездить в тесноте. Я старалась успокаивать себя тем, что в непальских автобусах женщины сами двигаются и сидят в тесноте, чтобы уступить мне место, но все же облегченно вздохнула, когда они вышли.

Дорога в Сикким шла вдоль реки и мимо живописных гор. Однако все было затянуто облаками, и мне оставалось только воображать снежные вершины среди облаков. Однако жители меня расстроили. Индия мне интересна в большой степени с фотографической точки зрения – обычно жители носят традиционные одежды и украшения, поэтому они очень колоритны. Однако почти все жители Сиккима были одеты в джинсы и спортивные кофты. Позже один юноша рассказал мне, что Сикким находится на границе с Китаем, тут много импортных товаров, чем местные жители активно пользуются, стремясь к европейскому стилю одежды. К тому же, до недавнего времени Сикким, как и Бутан, был отдельным государством, которое исторически не связано с Индии.

сиккимская школьница

Сикким находится в восточной Индии и темнеет тут почти на час раньше, чем в Дели. Поэтому когда я приехала в Пеллинг, было уже почти темно, и, оставив рюкзак в одном из придорожных кафе, я пошла искать комнату. В Пеллинге было достаточно холодно и сыро, поэтому большие комнаты, которые мне предлагали, были также очень холодными и сырыми. Вообще Пеллинг – это город, выросший в последние несколько лет за счет растущей тяги индийцев к путешествиям. Тысячи бенгальских туристов приезжает сюда в сезон, поэтому отели растут, как грибы, и город представляет собой улицу, застроенную отелями. Я устроилась в небольшой, и поэтому относительно сухой комнатке, и тут почувствовала себя неуютно в одиночестве, и мне захотелось обратно в поезд, к любопытным взглядам. Неожиданно я осознала, что теплый климат более приветлив, чем холодный, мне захотелось мясных мо-мо, хотя долгое время до этого организм противился мясу. К счастью, найти мясо в сиккимских городах – не проблема, и, порадовав себя порцией мо-мо, я залезла под теплое одеяло и крепко заснула.

в лесах западного сиккима

Утром не распогодилось. Серые тучие, хмурое небо... Я вышла из дома и на улице встретила группу европейцев, которые предложили мне поехать с ними на Khecheopalri lake. Идея ехать на джипе, чтобы просто увидеть озеро, мне не пришлась по вкусу, и я отказалась, несмотря на то, что трое из пяти европейцев оказались русскими. Остальные двое хотели остаться пожить в деревне над озером, а русские планировали вернуться в тот же день. Попив неспешно чаю в компании своих соотечественников, я пошла пообедать мо-мо, и тут встретила еще одну пару русских с маленьким ребенком. Вот уж судьба не оставит меня в одиночестве...

Несмотря на то, что монастырь Pemayangtse – одна из основных достопримечательностей Пеллинга, оказался очень туристическим местом – тут даже берется плата за вход, чего мне как всегда удалось избежать, мне тут понравилось.

Pemayangtse monastery, Пемаянгтсе монастырь, западный сикким, пеллинг

Я в одиночестве гуляла по молельным залам на 1 и 2 этажах монастыря, и провела тут достаточно много времени, отвлекаемая только громкими голосами индийских туристов, которые врывались в монастырь с возгласом «Вау!», норовили посмотреть на закрытых за занавесками божеств. К счастью они быстро покидали стены монастыря, и я продолжала в одиночестве наслаждаться духом одной из самых старых сиккимских гомп. На третьем этаже монастыря расположена красивая трехмерная мандала – дом гуру Падмасабхавы.

Pemayangtse monastery, Пемаянгтсе монастырь, западный сикким, пеллинг

На обратном пути в пекарне с «самой вкусной во всем Сиккиме выпечкой», я встретила интересную пару. Пожилой, с виду 70-летний австралиец, и его жена – 35-летняя сиккимка, по ее словам – внучка шерпы по имени Тенсинг, который вместе с новозеланцем Хилари первым взошел на Эверест. Но, возможно, это лишь легенда – как позже я узнала, некоторые жители Сиккима любят окружать себя романтическими легендами, в которые сами начинают верить. Эта интересная пара поженилась 10 лет назад, и, вероятно, на сэкономленную за время жизни в Индии австралийскую пенсию, они построили шикарный отель около монастыря Пемаянгтзе, но сами живут в Пеллинге.

Pemayangtse monastery, Пемаянгтсе монастырь, западный сикким, пеллинг

Вечер я провела в компании русских ребят, в обсуждении разных интересных мест, которыми богата наша планета.

На следующий день погода не наладилась, и я отправилась в монастырь Sangacholing на горе. По дороге я зашла в туристический офис, где подружилась с работающими тут двумя молодыми мужчинами, с которыми мы вместе попивали чай и они рассказывали мне о жизни в Сиккиме.

Тем временем все вокруг потонуло в белом тумане, что не было видно даже холмов вокруг. Ламы для меня сняли замок с тяжелой двери гомпы, но один из них, облаченный в «мирское платье», все контролировал мое пребывание тут. Он заходил в зал и запевал одну из современных индийских песен, потом начинал издавать звуки, свидетельствующие об активно происходящем процессе пищеварения, потом начал задавать мне вопросы – откуда и т.п. Правила поведения в буддийских монастырях и в индуистских храмах совсем не такие строгие, как в православных храмах, но все же этот юноша не давал мне сосредоточится и проникнуться духом монастыря.

Sangacholing монастырь, западный сикким, пеллинг

Вечером я пошла в туристическое агенство к юноше, с которым познакомилась наконуне, и продолжила допытывать его насчет интересных мест, куда я могла бы поехать без специального пермита, гида и проч. вещей, считающихся необходимыми в Сиккиме. После того, как он обзвонил всех друзей и выдал мне всевозможную информацию, мы пошли вместе ужинать в одну семью, которая держит маленький ресторанчик. Но это был не такой ужин, какой обычно готовят в ресторанах, а скорее домашний. Сиккимская еда немного похожа на нашу, в ней нет такой остроты, как в Индийской. Тут я впервые попробовала настоящую домашнюю колбасу, сильно обжаренную со всех сторон, и к рису девочка приготовила нам мясо в подливке – хорошее, без жира и костей. Пока мы ждали ужин, я попивала горячий слабоалкогольный напиток – чанг, приготовленный на забродивших пшеничных зернах, а мой спутник – пиво и ром. Пришли еще 2 юноши, все стали беседовать, а я сидела и наслаждалась расслабленным состоянием будто бы домашней теплоты, царившей в просторной кухне. Тем же вечером в Пеллинге случилось еще одно знаминательное событие. После сильнейшего дождя небо немного очистилось, выглянуло солнце и осветило долгожданные снежные вершины. Тут я впервые увидела Красавицу Кханчензонгу. Во время этого долгожданного явления горы публике практически все гости Пеллинга высыпали на крыши своих отелей и, радуясь и шумя, начали фотографировать снежные вершины и 2 радуги, появившиеся на небе. Но погода радовала не долго, и вскоре обычная серость вернулась на место.

После вечернего «пати» я проснулась в пол шестого утра и сразу раззанавесила окно, чтобы проверить погоду на сегодня. Канчендзонга сияла в лучах восходящего солнца, но утренний холодок загнал меня обратно в постель. Но в 6 часов прозвенел будильник – надо вставать, сегодня большие планы! Собрав рюкзак, я снова отправилась в монастырь Сангачоелинг, чтобы сфотографировать его на фоне снежных вершин. Дорога наверх была совсем не такой, как наконуне. Лучи солнца пробивались сквозь густую хвою елей, а за ними проглядывали снежные вершины. Я вдыхала такой знакомый утренний запах предгорья Гималаев, и удивлялась, что подобного утра у меня не было уже почти год – жизнь в Дели, 5 месячный отпуск в России, а потом – Южная Индия... По дороге я обгоняла маленьких мальчиков – юных лам, неспешно поднимающихся в школу. И подумала, что в нашей современной культуре кажется невозможным отпустить 5-летнего ребенка одного в более 40-минутный подъем по лесной дороге. А тут – карапуз неспешно ползет по склону, мечтательно разглядывая снежные вершины вокруг.

Вокруг монастыря бурлила жизнь. Поляны были покрыты одеждами монахов, которые отсырели за время непогоды. Кто-то из монахов стирал вещи во дворе, кто-то готовился к занятием, кто-то просто сидел около монастыря и обозревал окрестности внизу. Когда попадаешь в такую неторопливую обстановку, расслабляешься, и совершенно не хочется никуда бежать.

Sangacholing монастырь, пеллинг, сикким

в монастыре Сангачолинг, западный сикким

Я неспешно общалась с мальчиками-монахами, разглядывая дорогу под нами, а до отправления джипа оставалось менее получаса. Так не хотелось уходить, но наконуне я обещала моему другу из туристического агества, что вернусь к 8.30 – он договорился с водителем джипа взять меня.

До озера я доехала с группой индийских туристов из Калькутты, которые задавали обычные вопросы: откуда, когда домой, есть ли друзья, чем занимаешься... Они, дети равнин, оживленно обсуждали пейзажи вокруг и фотографировали горы через окно джипа.

окрестности кечепхери, западный сикким, индия

Около озера Кхечеопалри я встретила пару из Канады, котрые ходили в трек на перевал Гоче ла. В Сиккиме на очень многие маршруты требуется дополнительный пермит, и без сопровождения ходить в горы нельзя. Так, эту пару сопровождал гид, повар, 3 яка, погонщик яков, и один просто веселый человек. Понятное дело, заработать всем хочется... Поев пельменей мо-мо с капустной начинкой, я поднялась в деревню, о которой мне столько рассказывали как о прекрасном месте для жизни. Монах по имени Пала тут устроил бизнес – пускает европейцев в небольшую пристройку к дому, и они наслаждаются жизнью маленькой индийской деревни. Пала готовит еду и всем рассказывает байку, что он готовил самому Далай-ламе. Конечно, в рядах детей прогресса это вызывает вострог и повышенное слюноотделение.

Сколько раз я ночевала в деревенских домах, но меня всегда помещали в лучшее место в доме, и старались окружить всяческой заботой. Тут же мне предложили комнату, вид которой поверг меня в настоящий шок. 2х2 метра, деревянная кровать, 2 больших окна, которые вместо стекол просто зановешены легкими тряпочками, и огромные щели между досками. Несмотря на то, что это был солнечный день, во мне была свежа память о дождях, которые шли все 3 предыдущих дня моего пребывания в Сиккиме. И за эту комнатушку молодая хозяйка невозмутимо попросила 100 рупий, но, видя мое изумление, скинула цену до 50. Когда я пришла, в домике уже жило несколько европейцев, и один здоровый израильтянин уверил меня, что ночью без стекол совсем не холодно. Что делать, раз уж поднялась суда, на гору, останусь на одну ночь – решила я, и, отведав стряпни «бывшего повора Его Превосходительства Далай Ламы», которая оказалась не намного лучше чем стряпня в обычных сиккимских забегаловках, я отправилась вниз, на прогулку.

юные буддийские монахи в кечепхери, западный сикким

Вначале я зашла в женский монастырь, и попала на церемонию «выхода римпоче к озеру». Очень старый римпоче – глава двух монастырей, один из которых находится в Ладакхе, а другой здесь, он приехал навестить своих девочек, и церемония отправилась к священному озеру, чтобы совершить пуджу.

"выход Римпоче к озеру кечепхери", западный сикким

пуджа у озера Кечепхери, западный сикким, индия

В монастырь приехала группа из 20 юных монашек из Ладакха, и, настороженно глядя то на Римпоче, то на меня, девочки шли по лесной дороге. Учительница, узнав, что я была в Ладакхе, и в Непале, пришла в неимоверный восторг, и стала рассказывать об этом всем, в том числе самому Римпоче. И он, проходя мимо, остановил на мне усталый взгляд, и пошутил, что, возможно, я хочу стать монахиней. На следующий день я узнала, что этот очень пожилой Римпоче был учителем Далай ламы, и его называют Teacher Rimpoche .

Khecheopalri lake, east sikkim

Пуджа у озера Кечепери, западный сикким

юная буддийская монахиня из Ладакха

После церемонии девочки отправились на пуджу, а я поднялась к пещере Гуру Римпоче, находящейся над озером.

Вскоре после того, как я зашла в пещеру, начался сильный дождь, но вначале меня это не беспокоило – обстановка в пещере способствовала расслаблению и медитации. Вскоре же я начала замерзать, и когда выглянула из пещеры, поняла, что дождь останавливаться не собирается – никакого намека на просвет не было в сером небе. Вскоре мысли о дожде овладели всем моим существом, и я, стоя у входа в пещеру, неотрывно глядела на небо. Но мысль о моей комнате вселяла не меньший ужас, чем вид размываемых горных троп, по которым мне нужно было спуститься и подняться, чтобы достигнуть своего пристанища. Прождав пол часа, я пробежала до ближайшей деревни, состоящей из трех домов, и спряталась на первом нежилом этаже дома, предназначенном для хранения всякой всячины. Тут я провела минут 20 в надежде, что из соседнего дома, в котором через крышу выходил дым, указывая одновременно на спасительное тепло, но и на ужасный смок внутри, меня заметят. Я смотрела на каменные стены этого простого крестьянского дома, в пол метра толщиной, и представляла свою комнатку с дырявыми деревянными стенами, и мне так хотелось в дымное тепло этого бедного дома.

деревня лепча, кечепхери, западный сикким

буддийские молитвенные флаги над деревней, западный сикким

Но на крыльцо вышел ребенок, посмотрел на меня, ушел обратно, но никто не вышел и не позвал меня в дом.

лепча пипл на крыльце своего дома

Дождь немного поутих, и я, обматав голову шарфом от пеньджаби, побежала по скользской дорожке вниз в сопровождении черной собаки, тоже дрожащей от холода. Когда я поднималась, я заметила по пути одинокий дом, зашла в него и узнала, что это «турист хом». Собравшиеся здесь люди уставились на меня, а я первым делом попросила стакан горячей воды, чтобы согреться. Менеджера не было, но мальчики открыли мне комнату – простую, но достаточно сухую и теплую. Тут мне предстояло провести ночь. До моего пристанища на соседней горе, где лежали все мои вещи, было недалеко – минут 40 ходьбы, но идти туда совсем не хотелось. Конечно, меня очень смущала мысль об оставленном в этой комнате на 1 этаже ноутбуке – вначале мне казалось, что он намокнет – ведь я еще не знаю, может там еще и протекает потолок. Потом, когда я уже засыпала, мне в голову стали закрадываться мысли, что кто-нибудь может без труда залезть в мою комнату и забрать его. Но, делать было нечего, я решила, что лучше пожертвовать ноутбуком, чем своим здоровьем, и к тому же, что это будет проверка, правомерно ли мое чрезмерное доверие местным жителям. Тем временем мальчики дали мне теплую куртку с мехом и при свете свечей стали готовить ужин – рис, тушеные овощи и какую-то тушеную зелень – «сиккимский дал». Ужин вышел отменный. Я уговорила мальчиков поесть со мной, мы, общаясь на смесе хинди, непальского и немного английского, провели теплый вечер. У одного из них оказалось 5 детей, а у другого – 9 братьев и сестер, и они столяры -- строят новый монастырь рядом с гест-хаузом, где я остановилась. Как я позже узнала, этот гестхауз над озером называется «М.Додам мемори хом» в память о сыне хозяева, который умер от сердечной болезни в 14 лет. Это был необыкновенно умный мальчик, к которому даже взрослые приходили советоваться. Он был очень очень добрым мальчиком - все свои деньги раздавал тем, кто в них больше нуждался, он собрал и записывал легенды, которыми полнится земля Сиккима, и незаконченную книжку нашли в его сумке.

Так закончился этот день - волею богов, я была спасена от ночлега в холодной, продуваемой всеми ветрами комнате, и заимела новых друзей, которые так часто появляются в путешествии, и крепко заснула, накрывшись двумя толстыми ватными одеялами, больше похожими на матрасцы, чем на одеяла.

Утром следующего дня я проснулась от громких голосов и топота в коридоре. Я ничего не могла понять - в мое прибежище пришла какая-то англоговорящая леди, и произвела такой шум. Я посмотрела на часы – 6 утра. Вскоре леди попрощалась и ушла, то тишина не настала – разбуженные мальчики ходили по коридору и прочищали горло утренним пением. Я вылезла из под одеяла, и попыталась разобраться, что же произошло. Однако набора общего набора слов нам не хватило для решения этого вопроса, и мальчики ограничились тем, что приготовили мне чай. Тут пришел менеджер - 18-летний юноша по имени Сонам. Он рассказал мне, что вчера они с англоговорящей леди преклонного возраста и ее спутником отправились к пещере Тары, и на обратном пути их застал дождь. Пещера находится в 3 часах ходьбы, и по дороге они завернули в другую пещеру, где, согласно легенде медитировал другой буддийский святой - Миларепа, и там провели ночь. Мальчик рассказывал мне, как в темноте на ощупь искал сухие дрова для подстилки и для костра, а я радовалась, что провела ночь в тепле и уюте. Послушав мальчика, я решила переехать в этот его приют и отправилась к Пале за вещами.

Европейцы, живущие у Палы тем временем потихоньку просыпались и под неторопливую беседу завтракали под навесом. Они с достаточным безразличием выслушали историю о моем похождении, и стали обсуждать, как их расслабляет жизнь в маленькой сиккимской деревне, что хочется только придаваться лени и т.п... Я еще сильнее укрепилась в желании переехать к моим новым знакомым, и, собрав рюкзак, сбежала вниз, где в забегаловке с удовольствием позавтракала мо-мо в приятном обществе простых сиккимцев.

В этот день я решила отправиться в одно место, о котором рассказал мне Сонам. Там находится еще одна пещера Гуру Римпоче, а рядом – большой водопад. Он вызвался меня сопровождать, но я решила, что приятнее идти одной, и отправилась в путь. Сонам предупредил меня, что по дороге мне следует свистеть и громко кричать, чтобы случайно не встретиться с медведем. Но я восприняла это тогда как шутку – я еще не знала, по какой тропе придется идти.

Первую часть пути я шагала через деревню, потом по уложенной камнями дороге, и радовалась жизни. Однако, вскоре тропа пошла резко вниз и зашла в джунгли. Тут я вспомнила наставления мальчика, и начала разгонять медведей, сама на себя нагоняя этим страх. Тропа была очень узкой, иногда шла по самому краю отвесного склона, и скользкой. Я цеплялась за кусты, и несколько раз даже была готова повернуть назад, когда тропа уходила под высокую траву и не проглядывалась вперед.

по дороге к пещере гуру падмасабхавы, западный сикким, кечепери

Я не на шутку боялась встретить медведя или другого дикого зверя, и, как обычно, не знала, что же делать в такой ситуации. Но, как то справившись со страхом, я дошла до пещеры.

пещера гуру римпоче, западный сикким, индия

Чистая вытаптонная площадка на входе в пещеру напоминала людское жилище, но я, сделав небольшой факел из сухих листьев, обследовала все углы, чтобы убедиться, что кроме меня тут никого нет. Устроившись около небольшого самодельного алтаря, я постепенно успокоилась, но мои мысли периодически возвращались к раздумьям о том, как гуру Падмасамбхава когда то шел сюда безо всякой тропы через джунгли, и о том, что мне возвращение по тропе в джунглям. По узкой скользкой тропе я сползла к реке, заглянула вниз – подо мной был высокий водопад.

окрестности Кечепери, западный сикким, индия

Но тут меня застала еще одна волна страха – вершины гор были закрыты облаком, медленно спускающемся в ущелье, и я, испугавшись нового дождя и ночевки в пещере, поспешила обратно. Но вместо дождя выглянуло солнце и сопровождало меня весь обратный путь, как награда за смелость.

в горах сиккима

Обедая в моей любимой забегаловке, я встретила моих бывших соседей по домику Палы, которые и сегодня никуда не дошли, и еще раз подивилась, какие же мы разные, путешественники по Индии. Конечно, я не могу отрицать, что очень многие европейцы ищут и находят в Индии духовные практики, традицию которых сохраняет и развивает индийская культура. Но немало тут и просто приехавших потуссоваться европейцев, привлеченных дешевой жизнью и поэтому возможностью долгое время ничего не делать. Однако, от такой беспечной жизни устаешь. Иногда я встречаю людей, которые рассказывают, что уже видели почти все туристические достопримечательности Индии, и не знают, что еще можно тут делать. На что я удивленно смотрю – как можно так думать в этой бесконечно интересной стране.

непальские девочки, сикким, индия

Вечер я провела в компании Сонама – молодого монаха, хозяина гест-хауза. Он оказался любителем рассказывать байки, и, несмотря на то, что его английский гораздо слабее, чем мой, он дополнял свой рассказ жестами и было все понятно. Рассказы его не только о жизни монахов, он поведал мне о диких животных, населяющих леса, и о том, как нужно с ними себя везти. При встрече в лесу с медведем нужно остановиться, и, стоять, опустив глаза вниз. В этом случае через несколько минут медведь должен уйти в лес. Если это маленький медведь, и, вместо того, чтобы уйти, он направится в вашу сторону, то никакое бегство вас не спасет: маленькие медведи очень шустрые, и бегают по склонам и лазят по деревьям гораздо быстрее, чем человек. В этом случае лучше сразу сдаться: упасть на землю лицом вниз, закрыв голову руками, и не в коем случае не кричать. Медведь подойдет, обнюхает, и, вероятнее всего, уйдет обратно в джунгли. Большие медведи обычно более неуклюжие, и если такой мишка направляется в вашу сторону, есть шанс убежать, особенно если бежать вниз с горы: передние лапы больших медведей короче и менее развиты, чем задние. Сонам рассказал мне, что однажды, еще мальчиком, в лесу наткнулся на медведицу с двумя медвежатами. Он прыгнул вниз в джунгли и застыл, лежа лицом вниз. Медведица прыгнула на него, и начала обнюхивать. Она возвращалась к неподвижному мальчику несколько раз, и в конце концов решила, что безопаснее всего будет ретироваться, и, забрав своих детей, ушла в лес. Кроме медведей в лесу водятся кабаны с большими клыками, которые, чуя агрессию со стороны человека, могут разрубить его на 2 части. При встрече с кабанами лучше убегать подальше, если хочешь остаться целым. Еще он мне рассказывал легенду про больших обезьян, которые раньше обитали в лесах. Один раз такая обезьяна пришла к дяде Сонама, который жил в уединении, со стадом больших коров – дзо. Кровом дяде служила построенная из веток маленькая хижина, и обезьяне не стоило больших усилий войти внутрь хижины и устроиться напротив. Наблюдая за человеком, обезьяна повторяла все его действия, и уходить не собиралась. Она явно была сильнее и ловчее. Тогда мужчине пришла в голову необычная идея. Он взял масло и начал мазать им свое тело. Он намазался небольшим количеством, а обезьяна взяла целую горсть масла и жирно намазала себя. Когда он взял горящее полено из костра и поднес к себе, обезьяна повторила за ним, и, пылая, выскочила на улицу. Тогда дядя отпустил с цепи одну из своих огромных собак, и она разорвала на части большую несчастное животное.

Утром наши разговоры продолжились. Сонам рассказал мне про медитации, которые проходят молодые ламы в буддийских монастырях. Самая известная и долгая медитация – 3 года, 3 месяца и 3 дня проходит в специальном медитационном центре, ворота которого закрыты на этот срок. Молодые ламы рано просыпаются, проводят пуджи каждый в своей комнате, завтракают и начинают заниматься. В буддизме несколько сект, так монахи секты Ньигма во время этого длинного ретрита занимаются медитациями, а секты Гелукпа – учат наизусть тексты. После обеда все встречаются во дворе, общаются и играют в футбол и другие игры. А после этого – опять занятия, до вечера. Когда 3 года, 3 месяца и 3 дня кончаются, в медитационный центр приезжает римпоче, открывает ворота, устраивается церемония «цам» - танцы в масках, а после этого монахи возвращаются к обычной жизни – кто-то домой, кто в монастырь.

Днем мой друг залез на большой камень, на котором наконуне установил большой молитвенный флаг, мы с мальчиками-рабочими залезли к нему, и началась пуджа, чтобы духи местности задобрились и не мешали разносить по ветру буддийские молитвы, написанные на флаге.

После пуджи я отправилась гулять – вначале искать потерянный наконуне нож, потом – просто изучать жителей деревень. Тут вперемешку живут непальцы, коренные жители сиккима – лепча, и пришедшие из тибета бутья. Некоторые непальцы одеваются в национальные украшения, носят одежды, но такого колорита, как в Непале, в Сиккиме нет.

козлята

молодые козы

Вечером после нескольких дней отсутствия дали электричество, я собрала всех жителей моего домика, которых уже воспринимала как свою семью – Сонама, мальчиков, женщину-помощницу, и устроила им показ фотографий из моей жизни в России. Как обычно, я показала фильм о том, как мы с друзьями ходили на байдарках, как девочки веселятся на даче. Мальчикам, которые не видели практически ничего, кроме своих деревень, было все интересно – что мы едим, как одеваемся, чем развлекаемся. Вечером я погасила свет и мы все вместе смотрели фильм «Барака».

Я проснулась в 5 утра – молодой лама в это время делает пуджу наверху, в своей комнате, и ее звуки будят меня. И спустилась к озеру – как мне рассказал Сонам, это озеро богини Тары, и желания, загаданные тут, сбываются, если верить богине. Солнце освещало вершины гор, а озеро было все закрыто утренним туманом. Когда я вернулась, завтрак – пресные лепешки из пшеничной муки и немного жареной картошки и чай, был уже готов. Сонам заботливо поставил все на маленький стол на солнечной стороне крыльца, и я, как королева, уселась завтракать с видом на долину. После завтрака я объявила, что сегодня пойду в деревню, где родился Сонам, т.к. мне хотелось посмотреть монастырь на горе. Он еще раз ненавязчиво вызвался сопровождать меня, и на этот раз я не отказалась. По дороге мы весело болтали. Правда, чтобы понимать Сонама, нужно навостриться. Английские слова, насколько я поняла, он запоминал со слуха, и, учитывая различные звуки в тибетском и английском языке, и прочие особенности такого запоминания, получилось смешно. Например, слово «проблем» он произносит как «парарам», «together» – «гезер», когда говорит про прошлое время употребляет выражение «фост тайм», и т.п.. Зато он из прошлого опыта общения с русскими туристами помнил слово «пойдем», которое каждый раз вызывало во мне восторг. По дороге он показывал мне разные растения, которые сиккимцы используют при приготовлении еды. Люди едят в основном вегетарианскую пищу, и, очень часто их рацион очень скромен – рис и варево из какой нибудь лесной травы. Молодые побеги папоротника, крапива, вьюнок – все идет в ход. В наших деревнях тоже едят суп из крапивы, но это скорее развлечение, а не необходимость. Так, кислые побеги бамбука едятся как салат, а корень малины хорош при гастрите... Кроме того, что мы жевали разные травы, Сонам постоянно угощал меня припасенными запасами: конфетами, манговым соком, печеньем.

деревня племени "лепча", западный сикким, индия

Мы поднялись высоко на гору, на которой находится монастырь Мелли, и пошли к пещере, где проходит курс медитации в уединении его друг. Эта медитация длится 9 месяцев, юноша живет в пещере, примерно раз в месяц к нему заходит учитель, узнать, все ли нормально. Первые три месяца между утренней и вечерней пуждей юноша делает поклоны, а потом читает мантры и делает различные тантрические практики. Все это время никто не может видеть отшельника, кроме тех, кого он указал в небольшом списке. Обычно тут имена нескольких друзей, учителя и важных лам.

Сонам около пещеры монаха-отшельника, западный сикким, индия

Небольшое пространство напротив входа в пещеру огорожено ветками, здесь на улице юноша проводит вечернюю пуджу и готовит еду. Нам было нельзя видеть друг друга и заходить в пещеру, но мы пролезли на огороженную территорию, оставили ему гостинец, и я изучила простой быт отшельника. Сонам рассказал мне, что после того, как закончил эту медитацию, долгое время не мог находиться дома – атмосфера казалась слишком шумной, и он, к недоумению родных, сбегал обратно, в пещеру.

деревня Tingling в западном сиккиме, индия

По дороге мы проходили буддийский молитвенный барабан, стоящий на ручье и приводимый в движение течением, место кремации буддистов, где монахи секты Ньигмапа по ночам проводят устраивают пуджи, дом тантрического монаха, которому не нашлось места в деревне, большой камень с тремя выемками, на котором, по приданию, спали три монаха, которые принесли буддизм в Сикким.

Окрестности деревни Мили, западный сикким, чортены

А также отдельно стоящие деревенские дома, где крестьяне на запряженных деревянными плугами коровах вспахивали землю.

обработка земли с помощью яков, западный сикким

непальские крестьянки, западный сикким

непальская старушка, западный сикким

Сонам рассказал мне, что в давние времена король Сиккима приезжал в эти края, и подружился с одним из его предков, большим ламой. И с тех пор его семья владеет большим количеством земель на окрестных холмах. Отец пускает на эти земли крестьян жить и работать с условием, что половину урожая те оставляют себе, а половину приносят в его дом. Отец Сонама – римпоче монастыря Мели, и 3 из 5 его сыновей – тоже монахи. Он относится к секте Ниьгма, поэтому ему можно жениться. Дом Сонама оказался очень большим – я еще не была в таких больших домах. На втором этаже большая комната, как молитвенный зал в монастыре, здесь проходят пуджи, здесь же и спит 65-летний отец мальчика, который в таком преклонном по местным меркам возрасте еще отличается отменным здоровьем, и не принимает никаких лекарств – все благодаря специальным мантрам. На стенах – фотографии Далай Ламы, репродукции Будды, нескольких римпоче, танки...

храм в доме Сонама, деревня милли, западный сикким

В другой комнате – портреты королевской семьи, которую, как и царскую семью в России, убили, королевская семья Непала, и фотографии нескольких родственников.

во дворе дома

Угостить меня оказалось нечем, Сонам – очень гостеприимный мальчик, сготовил чанг, а сестра его отправила двух детей 5- и 4-лет в магазин, за лапшой «магги», из которой, разведя огонь в камине, приготовила нам суп.

сиккимская деревня тинглинг, индия

На обратном пути Сонам рассказал мне несколько подробностей о Пале, старом монахе, живущем в деревне на горе, в доме которого я вначале остановилась. По словам мальчика очень небольшое количество монахов в монастыре – «правильные», а большинство просто бездельники в монашеской одежде. Так, Пала и его брат – не очень чистые сердцем монахи. Несколько лет назад они украли в монастыре несколько музыкальных инструментов, и попытались продать их в Непале, за что были выгнаны из монастыря. Зато Пала оказался хорошим менеджером – жизнь в его «гест-хаузе» бьет ключом, отбоя от европейцев нет. Он ходит в монашеской одежде, хотя, как сказал Сонам, во время работ должен ходить в обычной одежде. Его красная ряса производит большее впечатление на европейцев, а история о том, что ему 85 лет и в свое время он готовил для самого Далай-ламы, а сейчас все свободное время он практикует тибетскую йогу довершает действие. На самом деле Пала – выгнанный из монастыря 55-летний монах, занимающийся бизнесом, и в свободное время любящий выпить чанг. А еще ходят слухи, что однажды, еще в самом начале своего гостиничного бизнеса, Пала украл доллары у одного из туристов, и вместо того, чтобы обменять их в столице Сиккима – Гантоке, приехал в маленький городок Пеллин, где один предприимчивый человек обменял ему доллары по смешному курсу, что в результате Пала не заработал практически ничего кроме плохой славы. И после этого Сонам говорит, что любит и очень хорошо относится к Пале – ведь его он не обманывает. Чем больше я общаюсь с Сонамом, тем больше проникаюсь к нему очень теплым чувством. Проведя почти пол жизни в уединении и медитации, в свои 18 лет он совершенно спокоен к различным мирским достижениям и материальным ценностям, и живет добротой, которую дарит людям. Вечером мы сидели за столом и он пел мне тибетские и непальские народные песни, и просил спеть меня какую-нибудь русскую песню. И мне было жаль, что такие простые развлечения ушли из нашей культуры – ведь для большинства из нас суть праздника это необычные явства, алкоголь и обсуждение злободневных вопросов.

базар на дороге около озера Кечепери, Индия

 

На главную страницу

Алфавитный указатель городов и достопримечательностей

Общение:

Гостевая книга

Контакты:

Татьяна Макаренко
Основной сайт: http://www.fotoputi.com
е-мейл: m_tanya@mail15.com
Skype: tatamaka
ICQ: 333-194-477

Сайт моей попутчицы Веры Адлер

 

Давайте уважать АВТОРСКИЕ ПРАВА!!!
Если Вы хотите использовать текст или фотографии, свяжитесь со мной.